228 прежде, и еще болѣе подверглась злословію. И хорошо ли бы я принялъ ее, будучи, какЪ думала она, изъ тѢхЪ молодыхѣ людей, которые, къ нещастью, не вѢрятъ добродѣтели бѣдныхѣ дѣвушекѣ , или по крайней мѣрѣ не уважаютЪ ее? Самое свидѣтельство мое вЪ пользу ея невинности (естьли бы и можно было меня усовѣстить) не почлось бы искреннимЪ и справедливымѣ.—Такимѣ об- разомЪ въ отчаяніи своемъ Луиза разсуждала основательно , и рѣшилась наконецѣ* вмѣсто изустнаго объясненія со мною, облегчить сердце свое письмомЬ. УвѢряютъ, писала она, что слова ваши подали поводѣ кѣ ужасной клеветѣ, которая была причиною того, что меня выгнали изЪ дому, гдѣ я имѣла нещастіе васъ видѣть. Человѣкѣ, вовсе мнѣ неизвѣстный, могѣ ли назваться моимѣ любовникомѣ; могѣ ли сказать, что онЪ бывалЪ у меня по ночамѣ? Такое злословіе кажется невѣроятнымъ; но естьли вы думали шутить чесшнымѣ именемъ бѣдной дѣвушки, то знайте, вЪ свое наказаніе, что невинная Луиза, не сдѢлавЪ вамъ ни малѣйшаго зла въ жизни своей, по- гибаетѣ отѣ вашего жестокосердія." Вообразите, Графѣ, какими чувствами наполнилось мое сердце отЪ такого письма, и накимЬ важнымъ преступникомѣ надлежало казаться мнѣ вЪ собственныхъ глазахЪ сво- ихЪ ! Прежде всего тронула меня судьба
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4