210 НорлисЪ" . . . Позвольте остановить васЪ, сказала я съ гордостію. Одинѣ другѣ имѢ- етъ право пересказывать намѣ все безѣ исключенія ; а я не имѣю еще удовольствія быть съ вами въ тѣсной связи. Однакожъ готова слушать все, что вамъ угодно мнѣ открыть ; только напередъ прошу меня выслушать. Норлисѣ имѣетъ благородную душу. Пять лѣтѣ жила я сѣ нимѣ вмѣстѣ, жила въ тѣс- нѢйшемЪ союзѣ; видѣла, что онѣ вѣрный и нѣжный другѣ, снисходительный мужъ, хорошій отецЪ, и всякой день любовь моя кЪ нему увеличивалась. Однимъ словомъ, естьли бы мнѣ и теперь надлежало выбирать мужа, то я предпочла бы его всѣмъ мущинамѣ на свѣтѣ. Но онѣ молодЪ, и подобно другимЪ лгодямѣ имѣетѣ слабости: кто поручится, что бы блескѣ разума и красота не поколебали его супружеской вѣрности? Первая добродѣтель женщины не есть важное достоинство для мущины. Таково общее мнѣніе: не будемѣ строже его— и вѣрьте, сударыня, что измѣна , непростительная въ глазахЪ молодой любовницы, гораздо извинительнѣе вѣ глазахѣ снисходительной жены, особливо нѣжной матери. Положимъ, что НорлисЪ виноватЪ равно сЪ Господиномъ Милье: въ такомЪ случаѣ остается мнЪ извлечь его изЪ сЪтей не чЪмЪ инымЪ, какЪ нѣжностію, снисходительностію и любовію. Теперь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4