186 участи; однакожъ сердце ея или не весьма было тронуто или умѣло притворяться — по крайней мѣрѣ красавица наша гордилась всегда своею независимостію и показывала, что никакія сѣти для нее не опасны. Норлисъ увѣрялъ ее въ страсти своей. "Какѣ можете вы, отвѣчала она, (что послѣ было мнѣ отъ слова до слова пересказано) — какѣ можете вы, не отказавшись отЪ разсудка, говорить мнѣ о любви своей, будучи супругомѣ милой и добродѣтельной женщины? Развѣ думаете обо мнѣ хуже, нежели объ ней! Увѣряя меня вЪ тЪхЪ чувствахъ, на которыя она имѢетЪ право, и которыхЪ достойна ея добродѣтель, заслуяіиваете мое презрѣніе." Онъ краснѣлъ, признавался вЪ своемЪ заблужденіи, вѣ своей несправедливости; но, подобно всѢмъ невѢрнымъ, говорилЪ вЪ свое оправданіе, что нельзя повелѣвать серд- цемѣ. А я своимЪ повелѣваю, отвѣчала ему Гжа. Вельбаръ—такъ, что оно никогда, никогда не будетЪ въ раздорѣ съ благоразуміемъ, честію и должностію. ПоложимЪ, на примѢрЪ, что Господинъ ЬІорлисЪ, своимЪ лицемЪ, разумомЪ, характеромъ, однимЪ словомъ, не знаю чемЪ, нравился бы мнѣ лучше всѢхЪ мущинъ на свѣтѣ; одно обстоятельство могло бы Есе уничтожить: онЪ же- натЪ. Г. НорлисЪ имѣй теперь Овидіево остроуміе, Тибуллово сердце, красоту и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4