отвѣчалъ я: ты спасѣ мою руку: и такъ она по справедливости должна была отслужить благодѣтелю своему. Но я въ самомъ дѣлѣ обиженъ, и единственно за то, что говорилъ правду, хваля дарованія, безстыдно унижаемыя Рюдрикуромъ. Теперь надѣюсь, что онѣ исправится, и съ нынѣшняго времени будетъ смотрѣть на работу великихѣ художниковЪ дрцгимЪ глазомЪ. Не нужно сказывать , что Ванлоо старался всячески о моей свободѣ. Онъ имѣлъ друзей, и просилъ обо мнѣ неотступно. На другой день Маршалъ Н* призвалъ меня къ себѣ, и я разсказалъ ему свое приключеніе. Господинѣ Баронъ! сказалъ мнѣ этотъ великодушный старецъ: вы поступили какѣ честный человѣкѣ и вѣрный другъ; надѣйтесь на мое покровительство.'—Онѣ сдер- жалъ слово, и я обязанъ ему моимъ чиномъ. Но всего драгоцѣннѣе была мнѣ дружба двухъ семействъ, которыя всегда любили меня съ отмѣнною нѣжностію: старики какѣ сына, а молодые какѣ отца. 182
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4