мымЪ свидѣтельствомъ его чести. КарлЪ возвратился кѣ супругѣ и дочери своей; будучи утѣшены, будучи избавлены отѣ мучительнаго страха, они радостно обнимали другѣ друга, и наслаждались совершеннымъ щастіемЪ. Все это видѢлЪ я вЪ мысляхЪ изЪ темницы своей, и дышалЪ вЪ ней самымЬ цѢлебнымЪ и чистѢйшимЪ воздухомЪ. "АхЪ, конечно! сказала Юлія: но вы вѣрно еще болѣе радовались, когда пришли кѣ вамЪ вѣ темницу оба семейства и сЬ восхищеніемъ изѣявили благодарность свою за спасеніе того, что было для нихѣ всего драгоцѣннѣе !" Правда, сударыня. Вѣ жилищѣ преступленія, стыда и горести, я наслаждался не- бомѣ. Вообразите себѣ, что нѣжная Каролина меня обнимала и со слезами цѣловала руки мои. А мать... ахѣ! надобно было видѣть глаза ея матери, жену Пакомову и двухЬ любезныхѣ дочерей его! Не льзя найти словѣ для описанія такой сцены. О благословенной щелчокЪ! говорилЪ я самЪ себѣ: ты причиною моего щастія.—ВЪ восхищеніи своемЪ обнималЪ я ихЪ безЪ разбору, и плакалЪ какѣ младенецЪ. НаконецЪ мнѣ надлежало успокоить ихЪ вЪ разсужденіи моего положенія. Ванлоо ду- малЪ, что я самЪ искалЪ ссоры и хотѢлЪ быть обиженнымЪ единственно для того, чтобы отмстить за ихЪ обиду. ДругЪ мой! 181
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4