кошелекъ мой болѣе и болѣе истощался. Однакожъ я всячески старался беречь его, вмѣсто дорогихЪ забавЪ искалЪ только экономическихъ, и отчасти по природному вкусу, отчасти по расчету и благоразумію, познакомился сЪ Артистами. ИхЪ кабинеты были моими спектаклями; я разсматривалъ произведенія художествЪ сЪ непритворнымЪ удовольствіемъ , которое день ото дня увеличивалось, и которое мнѣ ничего не стоило. СверхЪ того между художниками на- ходилЪ я знающихЪ людей, — характеры на древнюю стать (сагасіетев а І’апіідае) — откровенность , которая мнѣ всегда любезна — гордость, которая мнѣ не противна — веселость, иногда остроуміе, жарЪ и живость воображенія , которая приводила мнѣ на память мое отечество (*). Болѣе всѢхЪ полюбился мнЪ КарлЪ Ванлоо, самый лучшій живописецъ и самый добрый человѢкЪ , имѣвшій отмѣнныя дарованія и нритомЪ самый младенческой нравЪ. ОнЪ замѢтилЪ мою охоту , сЪ чувствительностію принималъ искреннія похвалы мои, когда я разсматривалъ его картины, и наконецъ полюбилѣ меня сердечно. Я часто бывалЪ у него, и находилЪ вЪ домѣ его ща- стіе и невинныя удовольствія. Жена его (*) Баронъ былъ родомъ НѢмецЪ. 167
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4