125 любила , была любима, и тѣмЪ ограничила все свое честолюбіе. Даже и нынѣ предпочитаю эту спокойную и уединенную жизнь всякому блеску щастія. — Такѣ разсуждала любезная и прелестная Анастасія. Л'Ормонъ, возвратившись сЪ поля, сѣ вос- торгомѣ бросился въ мои обЪятія.' Почтенный другѣ ! сказалЪ онѣ : и такѣ я наконецЪ имѣю удовольствіе прижать тебя къ моему сердцу ! Ты вѣрно думалъ , что я нещаст- ливъ; но увидѣвъ мою жену, конечно вышелъ изЪ заблужденія. Цѣловалъ ли ты дѣтей моихъ? Вотѣ они: прими ихъ ласки. Со вре- менемѣ скаяіемѣ имъ , чѢмЪ долженЬ т ебѢ отецъ ихъ! Они будутъ благодарны.—Жена! приготовь самаго лучшаго салату. — Здѣсь, любезной другѣ мой, ты конечно не найдешь случая говорить сЪ пастырскимъ красно- рѣчіемѣ противъ роскоши ; напередъ скажу тебѢ, что обѣдъ нашъ будетъ во вкусѣ зла- таго вѣка ; но за то хозяинѣ сЪ хозяйкою имѢютЬ и сердца не желѣзныя. — Между тѣмЪ я держалѣ старшаго изъ сыновей на колѣняхѣ ; цѣловалъ его, и глаза мои орошались слезами.—Что значитъ эта слабость, другъ нашъ ? сказалЪ отецЪ сЪ улыбкою. Не уже ли кажутся тебѢ дѣти мои жалкими ? Не безпокойся обЪ нихЪ. Мнѣ уже обѣщали принять ихЪ въ школу чести и мужества; а ежели будутъ у нихЪ сестры, то сыновья моихЪ товарищей по службъ —к онечно не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4