то истратилЪ дорогою всѣ свои деньги. Надобно было прибѣгнуть кЪ великодушію проѢзжихЪ: кЪ нещастью , я не похожЪ сЪ виду на нищаго, и почти никто не подавалЪ мнѣ. ГолодЪ меня мучилЪ; оставалась одна собака.. . . ТутЪ перервался голосЪ его. ВЪ твои лѣта, сказалЪ я, вЪ такой жаръ и сЪ раною на ногѣ, можно ли итти пѣш- комЪ тридцать миль, или плыть водою около шестидесяти ? У тебя болѣе разболится нога , и рана въ самомъ дѣлѣ можетъ сдѣлаться неизлечимою. НѢтъ, мой другъ! я не допущу тебя до этова. Пойдемъ со доною. Не далеко отсюда найдешь ты убѣжище , гдѣ будешь покоенъ, а можетъ быть и здо- ровЪ.— Старикѣ, смотря на меня сЪ пріят- нымЬ удивленіемЬ , отвязалЪ собаку и по- шелЪ со мною — вЪ Ш арантонскую богадѣльню. Меня тамЪ не знали; но вЪ этихъ почтенныхъ домахЪ бѣдность и слабость сами ' по себе уважаются. ПріорЪ сЪ чувствительностію слушалЪ исторію нашего старика. ОнЪ призвалЪ искуснѣйшаго лекаря, и велѢлЪ ему осмотрѣть рану. Я ужаснулся, видя, какЪ загноилась она отЪ лѢтнихЪ жа- ровЪ и отЪ трудностей дороги. Не надобно медлить, сказалЪ лекарь: однакожъ время еще не ушло, и я могу вылечить ногу.— "И такЪ онЪ будетЪ здоровЪ?"—Будетъ, отвѢ111
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4