знаешь, что если человѣкъ рѣшился лгать съ утра, то долженъ лгать до конца дня. Мнѣ по настоящему надо въ Тифлисъ».— «Экой ты невѣрный!» сказалъ сердито всадникъ: «но, нечего дѣлать, прощаю тебѣ. Закрой же глаза. Теперь открой», прибавилъ онъ по прошествіи минуты. Ашикъ вскрик- нулъ отъ радости: они были у во- ротъ Тифлиса. Принеся искреннюю благодарность и взявъ свою суму съ сѣдла, Ашикъ-Керибъ сказалъ всаднику: «Ага, конечно, благодѣяыіе твое велико; но сдѣлай еще больше. Если я теперь буду разсказывать, что въ одинъ день поспѣлъ изъ Арзиньяна въ Тифлисъ, мнѣ никто не повѣритт: дай мнѣ какое-нибудь доказательство» «Наклонись», сказалъ тотъ улыбнувшись: «возьми изъ-подъ копыта коня комокъ земли и положи себѣ за пазу - ху, и тогда, если не станутъ вѣрить истинѣ словъ твоихъ, то вели къ се- бѣ привести слѣпую, которая семь лѣтъ уже въ этомъ положеніи, помажь ей глаза—и она увидитъ». Ашикъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4