ла на прокорм и не имел никакого. Словом, изголодался, обносился. Но как-то уж совсем у моря близко наткнулся на поле свёклы сахарной - то местный магнат распорядился засеять да по осени свой сахар делать, а не из далёких стран тростником таскать. Ну и наелся наш Максимус II той свёклы инкогнито. Да поносом и сподобился - немыту по незнанию хряпал. Словом, долго ли тут рассказывать? Дошел он до кораблей-то кое-как. Добрался. Да и помер прямо на пирсе от дизентерии. Итушку его сначала за бродягу приняли и хотели в университет школярам на опыты сдать, да корабел какой-то в нем монарха признал - тут-то и начался плач великий по всей державе... Траур объявили эдиктом отдельным да десять дней в колокола звонили. Потом ещё два дня из пушек палить было велено - почти годовой зелейный припас на дымы выпустили, семь стогов сена случайно пожгли. И учёные все эти дни думали-решали, как фактик и какими чернилами этот в анналы истории ве- ковечить - уж очень случай деликатный. Да так и не придумали ничего светского и аккуратного, пока не вспомнили, что причиной несчастной кончины потомственного монарха свёкла сахарная была сорта «Глостерский витязь». Ну и постановили так и записать в летописях: «Сказание о жизни и смерти великого короля Максимуса Сладенького». Ачерез те эпистолы и мне стало ведомо, как дело было. Вот и вам рассказываю.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4