сти кройки и шитья овчинных тулупов в хозяйстве какого-то зажиточного дядьки. Отца своего не помнил. Мать отпечаталась фрагментарно и туманно. Отца забрили в шестнадцатом, и он благополучно сгинул. А мать бросила их в революцию. В семнадцатом. Их было трое. Два брата и сестра. Саша, Толя, Маша. В семнадцатом остались совсем одни - без родителей, без особого права на жизнь. И разметала их родина по разным углам своим, точно наспех распихала по карманам. Трое детей ещё не знали, что они выживут, а мать найдёт всех троих. Но найдёт в конце шестидесятых: старая, мерзкая и спившаяся, чтобы дети, прекрасно и без её участия выросшие к тому времени, кормили бедную маман. Благодарные сыновья, не сговариваясь, выгонят её пинками, но дочь приютит. И вдвоём сдочерью мать придумает пить самогонку в вонючей дворницкой на Покровке много вечеров подряд, пока однажды не задохнутся в пожаре, занявшемся от неосторожного окурка, выброшенного кем-то из них на кучу прелого вонючего тряпья, приготовленного для старьёвщика. Тогда этого никто не знал. И маленькие дети были просто маленькие дети. Они держались первое время вместе, но быстро растерялись - слишком шершавый и жёсткий мир суетился вокруг них. Мария, как уже упоминалось, много лет спустя очнулась полуграмотной дворничихой в Москве,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4