Два старших имели бронь и хороший паёк работников оборонного предприятия. Деду же Мише, как самому талантливому на потоке, тоже дали бронь. Но студенческий паек был такой скудный, что он добровольцем ушёл на фронт. Где, как оказалось, кормили примерно так же. Попал в саперы на Волховский, в самый ад. Его воспоминания сводились к тому, как они ели мерзлую картошку, которую поочерёдно с немцами ночами вырывали на нейтралке. Сладковатую крахмальную размазню жарили на тех же саперных лопатах, которыми выкидывали собственное дерьмо из неглубоких окопов. Отощали, по рассказам, так, что тело пулемета Максима могли тягать только вдвоём - одиночке сил не хватало. Однажды ночью в расположение соседа забитая бабёнка провела разведку немцев, вырезавшую, как поросят, целый взвод. Бабёнку поймали, но судить не стали, а просто отдали солдатам. Дед, по его словам, не участвовал, но видел последствия. Каждый раз, когда он вспоминал эту картину, он сначала смеялся, потом плакал. Ещё дед запомнил свою первую и единственную благодарность на фронте. Как-то, стоя на часах, он услышал странный шум. Быстро прокричав приличествующие для этого случая слова, он, зажмурив глаза, саданул с испугу весь дисковый магазин в прекрасное никуда. Никто на стрельбу не прибежал, но шум прекратился. А наутро его вызвали перед строем на общем построении и объявили благодарность за бди-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4