Когда меня привезли в детский дом и я немного там пообвыклась, и моя сестра ко мне попривыкла, то стала рассказывать... От ее рассказов волосы вставали не только на голове. Это . . . - увидеть столько, сколько они... Мать приехала туда с мужем и своим хахалем, хахаль был на правах мужа, а муж - хз, просто спивался - они его с собой как собаку перевезли. Эпизод с издевательством над папой: хахаль брал его обувь и закидывал на крышу. Папа не мог туда залезть, ибо уже совсем был слабый и опустившийся. От одной этой истории все холодело, от боли за то, что раньше он был сильный и здоровый, его все боялись, а теперь он слабее тех, над кем издевался. Чувства отмщения не было, было чувство боли... Стокгольмский синдром, не? Злорадства не было. Мама не очень долго там тусила. Когда деньги закончились, она с хахалем уехала в Питер - подвалов здесь много. Детей и мужа оставила в этих . . . . Опять наступила нищета. Варили даже картофельные очистки, чтобы не сдохнуть с голоду. Дети ходили по деревне, кто-нить что-нить да давал. Потом ими заинтересовались органы опеки. Наконец-то! В Питере-то всем же . . . было.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4