не уходи, ибо квартиру не сможешь закрыть, а открытой квартиру я оставлять не хотела. Я подходила к двери, открывала ее и закрывала обратно. Спустя только два года я удивилась, что не замечала раньше замка на двери. Он был ригельный - не составляет никакого труда захлопнуть за собой дверь. Никакого. Но я не увидела этого тогда, как будто на пороге была проведена незримая черта, за которую мне нельзя выходить. У него были кое-какие накопления. Копил, чтобы уволиться с работы и спокойно заниматься писательством. Мы все деньги с ним быстро извели. Я помогала. Мало того, что у меня не было даже одежды по сезону, а уже наступила осень, так еще и просто транжирили: ходили в кабаки, по музеям, кино - просто тратили, как ошалевшие. Деньги были в долларах, он периодически, чтобы меня включить в жизнь, давал мне, и я днем, как хозяйка, ходила их и меняла. Несколько раз я меняла, а потом чуть тратила на дозу. Вечером мы встречались дома и было все ясно... я виновато прятала глаза... Однажды, я поперлась маму проведать у метро, а там при мне «брали барыгу», он успел скинуть «чек», я подняла, зашла в аптеку и пошла к одним знакомым, ибо я не умела сама себя колоть. Открыв чек стало понятно, что там до . . . , мне одной будет много... Я сказала: сначала уколите меня, а остатки себе заберите. Поймав первый приход, я сказала, что мне мало (. . .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4