страха, я вышла из нашей комнаты и тихо так сказала: папа, не бей, пожалуйста, маму. Он сказал: ладно. И я ушла спать. Конечно, ничего не изменилось в их жизни после того раза, но я хотя бы знала, что заступилась за мать. Это сейчас я уже понимаю, в какую игру они играли. Жертва и тиран. Но, . . . , что они сделали с психикой детей?! Ей могло прилететь непонятно за что. Причины могли быть разными: не так вилка лежит - аристократ, сука, - не тот халат надет, не так ответила, неважно за что. В день его зарплаты, вероятно, ей становилось совсем невмоготу от страха, и обычно, забирая нас, она уходила из дома. Он, когда ее бил, всегда запирал дверь и прятал ключи, чтобы она не могла сбежать. Телефона у нас не стало уже в 88 году, . . . чинить. Он его расхуяривал, чтобы она в ментовку не звонила. Иногда она все-таки туда ходила. Он потом умолял забрать заявление - она забирала.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4