ДЕТИ ГОР Город набит крупным фаршем. В нем участки убогих хибар чередуются с пучками высоток. Две трети районов, усыпанных частным сектором, по генеральному плану, утверждённому еще в 1935 году, подлежат сносу. Но масштабный извод частного сектора прекратился за год или два до окончательного подписания этого самого плана и совпал с идеологическим разгромом конструктивизма. Пока изобретали новый стиль, о застройке забыли. Поэтому господствует печное отопление — закон не разрешает монтировать газовое как бесперспективное. Архитектура города вообще имеет лоскутную внешность. Избушки, красный кирпич теорий Корбюзье, кочки бетонных многоэтажек брежневских времён. По скоплению хрущёвок угадываются военные городки. В центре, впрочем, трофейными немцами богато насеяно послевоенного ампира и голубых ёлок.. Я снимаю половину удивлённого домика с косыми бровками, по самые губы прикопанного в землю. Моя половина дальняя. Ближнюю арендует семья, живущая продажей пирожков на вокзале. Через месяц ко мне присоединяется институтский товарищ. Мы тихо пытаемся закогтиться в городе. Очень трудно с работой. В двух шагах университет. Квадрат улиц Мальцева, Тимирязева, Ермака. С четвертой стороны поджимает больница. На пятачке между улиц густо начирикано переулков. Есть повод для гордости. Переулок, на котором стоит наш дом, единственный носит нейтральное имя академика Тимирязева, как и улица. У остальных прозвища довольно зловещие: Тесный, Тёмный, Короткий, Больничный, Могильный... Через пару домов огромный сарай морга. Вывесок и афиш, понятное дело, на нём нет. Просто высокий 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4