МИША КРИВОЙ Ту работу я расценивал как временную, а потому мой ответ «Да мне пофиг!» на вопрос о желаемой должности несколько расстроил и озадачил кадровичку. Ненадолго, впрочем... Завод был большой, отдел кадров опытный, виды видавший посолидней и понасыщенней, а потому вакансий предложили штук пять на выбор. Токарем меня научили в школе, в литейке было жарко, а на пролетарские синекуры, вроде цеха резины, баллотировались только по знакомству. Рассудив, что имею до института целое лето и кусок весны и устраиваться куда-то фундаментально с прицелом смысла нет, выбрал жестянщика. Понятное дело, что учеником. Два дня ушло на оформление документов и медицину. Мастер ремонтно-механического цеха, с мятым лицом и коричневой кроличьей шапкой, с выкрученными лопухами на затылок, коротко и ярко донес до моих юношеских ушей основную идею безопасного и плодотворного труда на производстве: «Не суй свой нос, куда собака х*й не суёт. Понял? Расписывайся. Пошли вливаться». Я как- то сразу осознал до тонкостей и торжественно поставил закорючку в толстой рукописной книге. Путь в лоно трудового коллектива лежал не так уж и далеко. Примерно метров триста от проходной. Путаться и плутать особо было негде, а потому пришли быстро и просто. Даже как-то обыденно. Солнце, необычно резкая в том году весна, грязный ливер завода. Иногда жужжали погрузчики и шлепали старой транспортёрной лентой большие воротины цехов, сбивая чешуйки многослойного сурика. Пахло одинаково для всех заводов и фабрик: эмульсией, горячим солидолом и окалиной. Тепловые завесы в цехах уже не работали — жарко. Иногда порыги- вала синим сварка и шипел с хлопками резак. Бухал с отдышкой молот. Грязный ремонтник материл крановщицу. Самыми деловыми выглядели воробьи и охранники. 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4