После переноса большевиками столицы чертовщина перебралась вслед за правительством в Москву, начиная с Миндлина и его «Возвращения доктора Фауста», заканчивая какими-то современными мистическими фэнтези. Нет, отдельные бесенята могут гастролировать и в другие регионы России, но все успешные, читаемые произведения разворачивают свое действо именно в столице. И я всё понимаю. Я понимаю, как проспал потоп Евгений. Я понимаю, что Булгаков в своем чудном мистическом романе, по сути, исповедовался читателю, вымаливая покаяние. Но почему сознание русского человека так зловеще и болезненно воспринимает столицу — чёрт его знает! Этого я понять не могу. ПАШКИН СОН Как же это было прекрасно, когда зелёная обрубленная гусеница пригородного, торопясь уже трогаться, выбрасывала меня перед пыльными посадками со скипидарным духом, у свихнувшейся будки обходчика, за которой до самого облака толпились неизвестные мне породистые злаки. Грунтовка парой сероватых лент с пожухлым травяным пробором вертляво кромсала просторы ровно посередине и, казалось, пыжилась обогнуть Землю. Хотя ведь отлично знала, что через пяток километров суждено ей оборваться в деревне, упершись в речку, и захлебнуться тиной у гнилых свай стоявшей там некогда мельницы. Гордая безысходность, от которой так млеют русские поэты, да грабельки телеграфных столбов. Всё это, безусловно, чудесно. Но на меня тогдашнего эти горизонты и видимость воли, особенно жуткие ночной грозой, наваливали хандру и уныние. Среди полевых 231
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4