Он не слыхал, Как подымался жадный вал, Ему подошвы подмывая, Как дождь ему в лицо хлестал, Как ветер, буйно завывая, С него и шляпу вдруг сорвал. И еще ниже Пушкин прямо указывает на сон: Или во сне Он это видит? иль вся наша И жизнь ничто, как сон пустой, Насмешка неба над землёй? Помните у Боратынского в известном стихотворении 1827 года «Последняя смерть»: Есть бытие; но именем каким Его назвать? Ни сон оно, ни бденье; Меж них оно, и в человеке им С безумием граничит разуменье. Он в полноте понятья своего, А между тем как волны на него, Одна других мятежней, своенравней, Видения бегут со всех сторон: Как будто бы своей отчизны давней Стихийному смятенью отдан он; Но иногда, мечтой воспламененный, Он видит свет, другим не откровенный. После смятения Евгения, не могущего разобраться, сон или явь он наблюдает, в поэме дана картина оцепенения героя: И он, как будто околдован, Как будто к мрамору прикован, Сойти не может! Мало того, что есть прямое указание на сон! Оцепенелость Евгения также условна, нереальна. Она «как будто». В первоначальной редакции эта условность выражена гораздо ярче: 208
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4