сталкивалась с Сергеем, выходя из уборной. Не обращая внимания на неловкость ситуации, Сергей вставал в оперную позу и вопрошал интонациями Роберта, герцога нормандского: «Кто ты, прекрасная незнакомка?! Инкогнито?» Прекрасная незнакомка смущалась и норовила проскользнуть в комнату под защиту двери с дерматиновой обивкой. Сергей кричал ей в спину: «Не постигаю!» И так каждый раз. Но однажды Сергей, увидев мою гостью, всплеснул руками, хлопнул ладонями по ляжкам и заорал радостно: «Инкогнито, ты мое, инкогнито! Е* твою мать!» Тетя Паня Самой старшей обитательницей «Слободки» была мать братьев — тетя Паня. Тихая бабушка. Всегда и всем очень добро улыбающаяся. Всегда тихая. Всегда кроткая. Всегда всех жалела. Она и водку так же пила — тихо и стеснительно. Очень часто тетя Паня приводила домой бездомных детей. Отмыв и накормив их, отпускала восвояси. Для самой себя же она собирала на центральном колхозном рынке подпорченные фрукты и тщательно их сортировала в коридорном умывальнике, аккуратно сточенным ножиком вырезая гниль и червоточины. Летом Паня обожала греться на солнышке, сидя на рассохшейся ступеньке у входа. Крыльцо вообще у всего дома служило и залом, и парадной комнатой, и клубом по интересам. Там никогда не спорили, не ругались. Просто тихо и мирно сидели, подворачивая бока жаркому солнышку, когда оно было. Напротив крыльца и была та ямка в форме груши с листиком на черенке. Серая. На дне всегда немного грязи и пара почерневших дубовых листиков. Когда стояла жара и все в округе пересыхало, бабушка Паня регулярно наливала в ямку воду, чтобы местные сизари и воробьи могли напиться и искупаться. А сама тихо 168
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4