оврага, следы четырех полуколонн. Коричневая краска. Подведенные синим фингалы окон. Деревянная обшивка наружных стен. Внутри лепнина, резанная неровными дольками поздними перегородками, высоченные потолки. Побелка и паутина. Пыль и дранка. Правый вход — на первый этаж. Левая дверь — на второй. На втором никто не жил — потолки обвалились. Жилой первый. Длинный, метров тридцать, коридор. В конце коридора стёкла в одинарной битой раме, грязные, до состояния окна в вокзальном сортире. Дохлые пауки в своих сетях. «Воронья слободка» в начале двадцать первого века. На стенах двуручные гомерические бельевые корзинки, ржавая тень велосипеда и цинковые тазы. Слева по коридору два сортира и три умывальника. Один нужник оклеен изнутри розовыми обоями и снабжен красной лампочкой. Этим розовым кабинетом квартиранты имеют право пользоваться только от безысходности. Пять дверей в коридоре слева. Четыре двери на правой стороне. Говорят, в сталинские времена в доме было общежитие офицеров. Отопление печное. Печи от старости прямоточные и ни хрена не греют. Уличная дверь никогда не запирается — не предусмотрено конструкцией. Полсотни налево метров — станция юннатов. Тогда еще не пускали. Позднее стали водить экскурсии. Друзья работали ночными сторожами. Мы ходили нелегально. Очень нравилось. Детское восприятие садовников еще не испортила взрослость. Напротив парадного фасада дома тесовые дровяные сараи. В любой из сараев можно пройти, не отпирая двери — не стены, а кариес. Под фасадными окнами какие- то лохматые цветы. Вокруг сараев — одуванчики, крапива и две липы. Прямо — лесенка, смотровая площадка и музейная экспозиция «Старый город». В музее к витрине прибита сотенным гвоздем пластинка Вари Паниной 162
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4