лось, что в этот район не доходили все эти праздничные блёстки. Да и этаж последний. Сам дом был в глубине дворов среди деревьев. Тихим ульем вязко гудела за домами дорога. Я закурил и стал искать на небе спутник. Почему- то так и не смог обнаружить ни одного. Даже самолеты не мигали. Даже звезда не упала. ПОЦЕЛУЙ В ВОЛНАХ Обычно от домов остается куча хлама. Кирпичи, битые стекла, гнилушки, ржавые гвозди... От этого не осталось ничего. Было чисто, точно и не стоял он тут добрых пару сотен лет... Только большая яма на его месте под будущий фундамент. Говорят, тут будет гостиница. Похвально. Всё же центр, историческое ядро и все такое. Но мне жаль, что он исчез. Не уверен, что где-то сохранилась хоть его фотография. Вместе с ним пропала и соседская развалюха, где жил художник. От соседской остался красный уличный шкаф для газовых баллонов. Теперь он, мятый, ржавый и гулкий, валялся у ограждения, за вагончиком сторожа. От дома, как напоминание для посвящённых, осталась только характерная выбоина на асфальте. В форме груши с листочком на черенке. Эта выбоина была чуть правее порога. Выходишь из дома — и вот она. Где-то на метр вперед. Серая. На дне всегда немного грязи и пара почерневших дубовых листиков. Вокруг дома было много толстенных дубов. Вроде на некоторых даже висел запрет на рубку. Сейчас же был только котлован, и ряды свай щетинились на его дне. Стоит копер, кран и два экскаватора. Везде грязь и следы траков. А этот обрывок асфальта даже не заездили. Сам дом был в форме буквы «П». Ногами, подошвами в центр. Два этажа. На перекладинке, со стороны 161
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4