фокусируя бесполезные глаза. Бабуля постепенно разогревалась: — Лучшее мыло считалось ядровое. — Эт какое такое? —Не знаю... Оно такое... с такими зеленоватыми крапинками... Им не стирали. Его в баню брали. А стирали больше с золой... У нас в печку здоро-о-овый котел был вмазан. Так когда кипятишь бельё, то туда мешочек с золой подвешиваешь. А после стираешь с хозяйственным. А вот если хозяйственное мыло с перекисью водорода смешать... — Стоящая вещь? — Волосы на теле выводили. Намажешь и держишь, сколько терпеть получится. Потом смываешь. И волосы сначала белели, а потом вообще переставали расти. — Её руки были совершенно безволосые, но покрытые какими- то красно-белыми пятнами. Практически без перехода, на цепном дыхании, шла новая зарисовка уходящей жизни. Шли отличия ботиков от ботинок, способы кройки союзки бурок и перечень изготовителей калош... — В клубе Молотова наша золотая молодёжь собиралась. Элита! Хулиганы всякие туда не ходили. Те — напротив, через дорогу. На танцплощадке... Там сейчас «три дурака» стоят, а тогда Сталин был. Потом, при Хрущёве, Сталина в одну ночь убрали, а на его место козла здорового поставили. А уж на юбилей города «трех дураков» смонтировали... Я в клуб Молотова ходила! Ой, Илюша! Я ведь как сейчас помню! — Дальше её рассказ вёлся ледяным заученным тоном медиума-спирита. — Как сейчас помню бал-маскарад в клубе Молотова по поводу нового одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года. Сколько было чудных масок! Была цыганка Кармен и звездочёт, шахтёр и трактористка! Но первое место и приз зрительских симпатий, — она вздыхала и жмурила глазки, — 151
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4