Оркестры, машины, митинги, цветы! А тут чисто поле, да одноногий на кобыле с телегой. И всё. Я одноногого спрашиваю: Мол, где тут оркестр будет? А он как пошел меня по матушке костить! И сейчас помню некоторые слова и выражения. Кудряво выдавал! Ну, а я только сейчас понял, после Перестройки, что это называлось реклама! — А дальше что? — Да что может быть дальше? Как обычно! В кино не кажут! Инвалид на телеге, а мы пешим порядком по степи. Километров пятнадцать бравым топотом. Пришлепали. Голодные, ноги отнимаются — по такой жаре как-то непривычно ходить-то. Два барака стоят. В каждом человек по сто. Звеньевого дали. Тот повел нас белье получать. Ну, я думал, что как в поезде. Все дадут. А нам дали по здоровому мешку. Да показали, где скирды смётаны. Хочешь, соломой мешок набивай. А хочешь — сеном. Так вот матрасы себе и делали. Все на солому накинулись. Но я-то деревенский! Я-то умный! Я-то знаю, что сено куда мягше соломы! Ну, сеном и набил. А оно в степи, мать его, из одних колючек сделано! Эх! Вот я на этой проволоке-то навертелся первую ночь! Так и не выдержал! Посередь ночи пошел вываливать, да соломой набивать. А там ночи куда темнее здешних! Вообще ни хрена не видно. Ну как-то нашел, разбудил звеньевого. Тот меня обматерил наперво. Я не отстаю. Дал мне фонарик хоть. Так и перебивал при фонаре. Да разве эти колючки сразу вытряхнешь! Долго потом, я помню, крутился. А потом то ли привык, то ли выковырял их все... Потом уже нормально спал. — А как там вообще жить было? Нормально? — Какое нормально! Какое нормально! Два барака. Несколько сотен рыл. И на эту толпу два сортира деревенских. А яму сами рыли, летом! Особо и не старались. Ну и получилось, как надо. Зимы там не особо снежные. Хотя бураны были такие, что обозы терялись. Но очень 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4