танк. Для солидности не стал отрезать кусок рельсового пути. Протянул готовое изделие мальчугану. — Нравится? Годится? — Ой, дядя, спасибо! Знаешь, а мне ещё нужны грузовик большой, грузовик маленький, самолет, бомбочки, пушка и солдатики! А? — Ну уж нет. Вдругой раз. Давай, топай. Скоро совсем стемнеет. Тебя, наверное, хватились давно. Парнишка ускакал, прижимая к груди свои сокровища. А он, оставшись один, наконец-то закурил. Было тихо. Раздались шаги. Он вздрогнул. Подошла молодая женщина, села на другой конец скамейки. Тонкая сигаретка. Она? Нет. Слишком спокойная. Думает о чём-то своём. Скользнула ровным мутным взглядом. Явно не она. Слишком равнодушна. Курит заученно, размеренно, глядя в одну точку. Кажется, он где-то уже её видел. Только где? Женщина продолжала курить, совершенно не глядя в его сторону. Потом встала, дрогнула плечами, бросила щелчком окурок в урну. Попала. В сумерках искры от окурков бывают удивительно красивы. Она ушла куда-то в сторону остановки. Он ещё сидел около часа. Сопротивляться не хотелось. В пригороде, в старом доме, в одной из комнат, молодая женщина разглядывала себя в зеркале с тем особым вниманием, с которым выглядывают прыщи, морщины и волоски в носу. На этом её активные действия заканчивались. Рядом на столике валялась массажная щётка и вся эта женская лаковая инквизиторская чепуха, выдаваемая за косметику. Женщина явно хотела спать. За спиной маячила мамаша, в молодости, вероятно, бывшая мудрой женщиной. — Ну что? Опять его промурыжила? Что ты над ним издеваешься? 115
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4