надеждою, любовницы жалующейся. Тщетно Романисты притворяются говорящими языкомЪ любовыиковЪ. ИхЪ самыя нѣжныя изЪясненія сушь ничто иное, какЪ пустыя слова. — Здѣсь говоригпЪ сама Природа. Я принялЪ смѣлость перевеешь от рывокЪ сей, т акЪ какЪ наилучшій во всей четвертой пѣсни Энеиды. Кто знаетЪ Виргилія, тотЪ безЪ сомнѣнія проститЪ мнѣ, если не найдетЪ тѢхЪ красотѣ вЪ переводѣ , какія нахо- дитЪ вЪгподлинникѣ. — ОнЪ такЪ начинается : „Иль гнусность таковой ты чаялЪ скрыть измѣны, „Украдкой отЪ меня сiи оставя стѣны? „ужель ни что тебя не держитЪ вЪ сей странѣ? „Ни страсть моя кЪ тебѣ, ни клятвы данны мнѣ, „Ни сЪ грусти ѵмепеть готовая Д идона, „Ни страшно бурями созвѣздье Оріона? „Жестокой! посмотри! — ты снаряжаешь ф л о т Ъ, „Тогда какЪ носятся Бореи сверьху водѣ. ,,Но что я говорю ? хотябЪ среди покоя „Стояла и поднесь нераззоренна Троя, 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4