сіпвомЪ Филиппа, которой равно какЪ и ЕсхинЪ, далЪ о немЪ самое почтительное свидѣтельство. СЪ Дмитріемъ ФалерійскимЪ умерло, говоритъ Мей- нерсЪ, истинное Аттическое краснорѣчіе , и никогда не воскресало между Греками; Дмитрій Фалерійскій пред- почелЪ цвѣтущій слогѣ стремительности и силѣ своихЪ предшественниковъ. Не знаю, говоритъ МилотЪ, не должно ли славнаго Исократа лучше почесть образцемЪ сего худаго вкуса.—ВЪ самомЪ дѣлѣ Цицеронѣ называетъ его вЪ кыыхЪ случаяхЪ великимЪ ОраторомЪ ; ко гоео- ритЪ притомЪ вЪ другомЪ мѣстѣ, что „поелику его родЪ краснорѣчія приличнѣе „наружному украшенію, нежели дѣйствію, то онЪ и изгнанЪ изЪ судеб- ,,ныхЪ мѢстЪ и сосланЪ вЪ Гимназіи”— (orat 4 і)* ИсократЪ блеститЪ хладными изяществомЪ. ОнЪ не возбуждаетЪ, но разсуждаетъ. СЪ того времяни, какЪ Ораторская Наука вошла вЪ силу, явилось множество учителей вЪ оной, вообще находилось три школы краснорѣчія. По надлежащему кромѣ народныхЪ '225
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4