Александр МОРОЗКИН ^ ТАРТАРИЯ - часовню. Крестясь, приблизился к ней. В небольшом высоком, расширяющемся кверху напускными венцами срубе не было двери. На всех её четырёх стенах снаружи, в изящно оформленных протёсах, висели чёрные мона- стырские иконы. Нависающая на четыре же стороны шатровая крыша на два-три шага от стен, вероятно, отводила стекающий дождь. - Молодец дядя Олег. Осуществил нашу мечту, загаданную перед битвой. Воздвиг варяжскую часовню, каких не было в округе, в честь павших в сражении с врагами на Куликовом поле. Да и здесь, рядом с материнским кре- стом, три других появились. Не иначе раненые упокоение нашли на родной земле. Постояв на коленях у могилы матери и помолившись, продолжил путь к избе. На улице в котле варится ячменная с луком и бараниной похлёбка. В ожидании угощения поблизости караулят еду две кошки и неугомонный котёнок. А уставшие дети спят в прохладной избе. Лада на солнышке сушит перины и моховые подперинники. Баба Ольга из своего домашнего ледника переносит на стол припасённые яства. Даниил, глядя на реку и островную дубраву, задумчиво говорит: - Время год за годом идёт, завал за лето частично разбирается, а в паводки пополняется. Жизнь по-прежнему кипит в нём, и ничего не меняется. - Не прав крестник, за время моего проживания на берегу он понизился и уплотнился. Всё меньше и меньше дубового сушняка приносит вода. Приглядись повнима- тельней, и зверьё в нём поменялось. Нет прежнего оби- лия ценных норок и куниц. Выводятся. И причина этому упадку в зверином царстве проста. Понастроили на берегу изб, навесов и сараев для обучения ратных людей. Они здесь пятый год живут, сменяются, еду в котлах варят. А остатки, объедки подбирают лисы и хори. Они друг другу не враги. Живут каждый по-своему.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4