десятка обозных лошадей со сбруей рыцарю сотнику Да- ниилу Зацепе. - Знаю, тяжко тебе, Данилка. Ни кожаный панцирь, ни бронь надевать нельзя. Обвяжи грудь холстиной, как я, и на тихой лошадке съезди, покомандуй. Помни, дело это тайное и очень важное. Накажи дружинникам крепко-на- крепко молчать. В тот же день отбыла отборная сотня дружинников по следам сбежавших ордынцев. Едут тихо, таясь, с дозорами. Ни рысью, ни галопом не поскачешь. Дыхание у поби- того сотника перехватывает. Осторожность на руку. Можно второпях наскочить на затаившихся ордынцев. Их раз- детые тела, обсаженные мухами, частенько попадаются. Встречают отряд русских ратников человек в восемьсот, сбежавших с оружием от русско-литовского князя Ягай- лы. К битве они не поспели, русскую кровь не проливали. Увидев московских, встав на колени, пощады просят. Рас- сказывают, как узнали, что князь Дмитрий одолел Мамая, решили от Ягайлы уйти. А он в Литву сбежал, опасаясь погони и как бы его литовцы тоже не перешли на сторону Андрея и Дмитрия Ольгердовичей. Направил их Даниил с провожатым, своим шурином десятником Тимофеем, в стан тысячника Вельяминова. Далее, таясь, едут. Беда на дороге... Напали, словно волки на стадо овец, на нижегородской обоз с ранеными и добытым в битве добром русские вой предателя Олега Рязанского. Грабят. Отнимают добычу. Убивают, кто пре- пятствует. Чешутся руки у Зацепы. Он уже знает: сбежал и князь Олег в Литву от своих ратников. Налетели москов- ские соколы на Олегово вороньё и всех без жалости поре- шили. Отдав обозникам захваченных лошадей и оружие, продолжили путь. Заболоченный лесок встретил уставших воев тишиной и покоем. И возможно, навечно тайна невысокого мо- гильного кургана оставалась бы неведомой, кабы не рас-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4