79 «Любезныя сестрицы, говорю я имъ, покойный тятинька передалъ мнѣ и домъ свой и лавку съ товаромъ, такъ не думайте, что они попали въ чужія руки, и прошу васъ считать меня не чужимъ, а братомъ вашимъ и во всемъ ко мнѣ обращаться, какъ къ родному: все, что вы получали отъ тятеньки покойника, будете получать и отъ меня, и въ | обиду я васъ не дамъ ни кому, а буду стоять за васъ какъ единоутробный братъ вашъ».—Авдотья и Акулина со слезами благодарили меня, и мы разстались, какъ самые близкіе Послѣ старика сталъ я поживать полнымъ хозяиномъ. Такъ прошло годъ или полтора. Въ воскресенье и праздничные дни я ѣздилъ на кладбище, а въ будни сестры часто навѣщали меня; однимъ словомъ мы жили душа въ душу, какъ настоящіе родные. Частыя свиданія съ сестрой Акули ной, ея скромный и грустный видъ заронили въ сердце мое •особенную привязанность къ ней: мнѣ бы хотѣлось всегда быть съ нею, утѣшать, и лелѣять ее.—Однажды пріѣзжаетъ она ко мнѣ такая грустная и печальная; по опухшимъ глазамъ ея видно было, что она много плакала. —Послѣ разговоровъ о томъ, о семъ, закраснѣвшись она повела слѣдующую рѣчь: «братецъ, Ѳедоръ Михайловичъ, вы всегда были добры къ намъ, сиротамъ, и замѣнили намъ отца роднаго; теперь я хочу вамъ откровенно сознаться, что я сомнѣваюсь въ нашей безпоповщинской вѣрѣ и что жизнь мнѣ на кладбищѣ кажется хуже ада. Ради Господа, пріищите для меня домикъ гдѣ нибудь тысячъ въ пятнадцать, гдѣ бы могла я имѣть комнаты двѣ съ кухонной небольшой, а остальное въ наймы отдать»,—«Акулина Ѳедоровна, говорю я: я и самъ сомнѣваюсь въ вѣрѣ нашей. Какая наша церковь, гдѣ нѣтъ Самимъ Господомъ поставленныхъ епископовъ и священни ковъ! Что же касается до желанія вашего купить домъ, то этотъ домъ, въ которомъ живу я теперь, не вашъ-ли домъ? Я за счастіе и благополучіе почту, если вы поселитесь здѣсь. Рано ди поздно ли, а я намѣренъ нокинуть заблужденіе, въ которое впалъ по неопытности своей въ молодые родные. ^>годы. Обратившись же къ церкви, я не въ правѣ, какъ*^ 6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4