| навѣрно въ 1862 или 1863 г. Съ этихъ поръ началась моя | жизнь въ дебри пагубнаго раскола и продолжалась доднесь. Дай, бсемилосердый Господи, чтобъ этотъ день былъ послѣднимъ днемъ моего странствія внѣ святой православной церкви! Вскорѣ за мною перешли въ расколъ моя жена и мать*, родителю же богъ не допустилъ перейти, онъ кончилъ свою земную жизнь православнымъ. Вслѣдъ за моими родными начали переходить въ расколъ, одинъ по одному, многіе мои односельцы, увлекаемые мною. Переходили мужчины, женщины и цѣлыя семейства. Года черезъ три въ нашемъ селѣ еедосѣевцевъ было уже человѣкъ шестьдесятъ. Я въ своемъ домѣ устроилъ моленную, завелъ по праздникамъ службу и всячески старался распространять принесенное мною, а дотолѣ въ нашей мѣстности невѣдомое, ѳедосѣевство. богъ мнѣ попустилъ сіе, а врагъ содѣйствовалъ, и все новыя и новыя жертвы запутывались въ сѣтяхъ ѳедосѣевства,— вырывались очень немногіе. Ѳедосѣевство въ нашемъ селѣ годъ отъ году росло и крѣпло. Такъ продолжалось до 1877 года, когда я переѣхалъ на жительство въ Москву. Совершилось сіе но явному божьему Промыслу. Господь, всѣмъ спастися хотящій, восхотѣлъ и мнѣ прійти въ чувство и въ разумъ истинный. Вотъ какъ божій Промыслъ долгими годами велъ меня къ очувствованію. Немного спустя послѣ моего перехода въ расколъ, у моего, уже упомянутаго, односельца Евдокима Семенова Карегина родился ребенокъ. Отецъ обратился ко мнѣ съ просьбою, чтобъ я окрестилъ новорожденнаго. Я—хоть и не сразу— согласился. Послѣ этого и за это меня отдали отцу благочинному на увѣщаніе. Увѣщаніе никакой пользы не принесло, не смотря на все усердіе отца благочиннаго, а еще болѣе тогдашняго приходскаго священника отца Евѳимія. Вѣчная память рабу божію іерею Евѳамію! Онъ жалѣлъ, любилъ меня:, ему я прислуживалъ въ святомъ алтарѣ. Сколько разъ онъ уговаривалъ меня оставить расколъ, раскаяться, даже предлагалъ отправиться со мною къ въ бозѣ^. * 7*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4