— 40 — * * * Надъ раздольями понизей мглистыхъ, Надъ узоромъ ночныхъ облаковъ— Рѣютъ тайны молитвъ твоихъ чистыхъ, Твоихъ чистыхъ... дѣвическихъ сновъ. Тихій пламень вечерней молитвы Отгорѣлъ, отошелъ и—погасъ. Тихо умеръ для жизненной битвы Кроткій сполохъ прощающихъ глазъ. И вплелись въ череду сновидѣній, Полныхъ ясныхъ восторговъ и слезъ, Рой безплотныхъ и чистыхь видѣній, Рой нездѣшнихъ, несбыточныхъ грезъ. И осталось невѣдомой тайной, Какъ вчера, какъ въ далекомъ быломъ,— Что ты просишь въ молитвѣ безкрайной, Что ты носишь на сердцѣ своемъ. Лишь надъ скатертью понизей мглистыхъ, Бъ кроткомъ свѣтѣ безгрѣшныхъ міровъ— Словно отблескъ молитвъ твоихъ чистыхъ, Твоихъ чистыхъ, дѣвическихъ сновъ. ВЪ ЛѢТНІЙ ПОЛДЕНЬ. Жаркій лѣтній полдень. Все полно безсилья. Толко солнце въ силѣ—жжется и палитъ. Безъ движенья виснутъ мельничныя крылья, Безъ движенья въ небѣ облачко стоитъ. Дремлютъ въ легкой дымкѣ дали голубыя. Съ ближней деревеньки шума не слыхать. И молчатъ, нахмурясь, нивы трудовыя. И не блещетъ рябью озерная гладь. Лѣсъ не дрогнетъ вѣткой—-истомился старый. Даже тѣнь лѣсная не свѣжитъ лица. И томитъ нещадно солнечною чарой, Къ забытью манящей, знойной безъ конца.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4