Алексѣичъ ничего мнѣ не отвѣтилъ и смиренно пошелъ топить церковную печь. Наступило первое утро перваго воскреснаго дня. Я долженъ былъ начать въ этотъ день свое церковное служеніе. Въ пять часовъ утра Алексѣичъ постучалъ въ крыльцо моего дома, прося дозволенія благовѣстить къ утренней. Приказываю звонить. Слышу звонъ въ малый колоколъ, прихожу въ церковь и замѣчаю Алексѣичу, что слѣдуетъ звонить въ большой колоколъ. — Не приказано, коротко отвѣчаетъ Алексѣичъ. — Кто не приказалъ? — Баринъ. — Да развѣ это его дѣло! — Не могу знать, политично отвѣтилъ Алексѣичъ и . прибавилъ, что при прежнемъ помѣщикѣ въ праздничные дни всегда звонили въ большой колоколъ, но настоящій баринъ къ утренней приказалъ производить звонъ всегда въ малый. — Баринъ, я думаю, не выше церковнаго устава; у насъ есть уставъ и прихоти барина мы подчиняться не должны. — Какъ вамъ будетъ угодно, изысканно-учтиво отвѣчалъ Алексѣичъ. Между тѣмъ десятка три собралось народу въ церковь; нашъ разговоръ съ Алексѣичемъ не могъ оставаться секретомъ и уже предъ началомъ литургіи былъ извѣстенъ барину. Заутреню я кончилъ благополучно; хотя мракъ, сырость и отсутствіе всякаго благолѣпія въ храмѣ Божіемъ тяжелое производили на душу дѣйствованіе. При выходѣ изъ церкви, мужички чинно подходили ко мнѣ подъ благословеніе, робко поздравляли съ пріѣздомъ и желали много лѣтъ священствовать. Вижу—народъ почтительный, ласковый, но робкій и бѣдный. Между заутреней и обѣдней я вычиталъ положенное правило. На этотъ разъ Алексѣичъ уже безъ 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4