тихонько направилась въ кухню и здѣсь разбудила Дарью, спавшую на печкѣ, и принялась, какъ у себя дома, опытною рукою за хозяйство, пославъ Дарью выдоить и обрядить корову. Вотъ это настоящая матушка-хозяйка, размышляла Дарья, доя корову. Съ этой можно вести порядокъ; а у насъ, что ни спроси, одинъ отвѣтъ—отстань Дарья, у меня дѣла много... Часамъ къ восьми утра въ кухнѣ все было готово: и самоваръ кипѣлъ, и пирожки испеклись, и все было убрано; такъ что Дарья свободно сидѣла сложа руки, повѣдая старой матушкѣ про житье-бытье молодыхъ. Между тѣмъ, и старый и молодой батюшка встали, умылись, одѣлись, помолились Богу и бесѣдовали о разныхъ дѣлахъ. Спала во всемъ домѣ одна Людмила Леонидовна. Гости отпили чай, сходили осмотрѣть церковь, день приближался уже къ полдню, а княжна, съ своими идеями и идеалами въ своей головѣ, спала безмятежнымъ сномъ, что конечно не мало удивляло родителей Изволенскаго. Они, какъ умудренные опытомъ житейскимъ, насквозь видѣли порядки въ домѣ своего сына, но не огорчали его своими разспросами, а тѣмъ болѣе удивленіями и порицаніями. Прогостивъ сутки двое, дорогіе гости уѣхали отъ Изволенскихъ, и жизнь ихъ потекла опять своимъ порядкомъ. Отецъ Леонидъ трудился по хозяйству и занимался исполненіемъ своихъ обязанностей. Людмила Леонидовна курила, спала, пила, ѣла, съ каждымъ днемъ убѣждаясь все болѣе и болѣе, что она приноситъ громадную пользу приходу мужа, одухотворяя его непосредственно возвышенными принципами, чрезъ него проводимыми въ темную среду народа. Вотъ что она писала своимъ роднымъ о своемъ житьѣ- бытьѣ: „Вы, дорогіе, вѣроятно, недовольны мною, что я такъ давно не писала вамъ. Виновата, простите. Я ужасно занята, но могу кричать ура, какъ побѣдитель,—я начинаю 74
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4