рующихъ, Табелляровъ со всею своею семьею и многочисленной свитою, дворней именуемою, окруженной сварою собакъ, вникъ въ храмъ Господень, чрезъ что вовлекъ въ сей пресвѣтлый и радостный день въ уныніе всѣхъ молящихся, къ вящему окаянству заставивъ псовъ, якобы подпѣвать поющимъ на клиросахъ пѣснеподобнымъ воемъ. Дѣдъ воспріявъ смѣлость мужественную, яко пророкъ Илія, нечестиваго царя обличающій, обратясь къ Табеллярову смиренно, но грозно сказалъ: именемъ воскресшаго днесь Господа, повелѣваю тебѣ изгнать псовъ изъ дома Божія и не омрачать сего дня великаго твоимъ богохуленіемъ. Услышавъ глаголъ сей дѣда, псы, яко громомъ гласа Божія устрашенные, покорно вышли изъ храма Божія, смутивъ симъ даже властелина своего; а радость молящихся при семъ явномъ чудо- дѣйствіи Всевышняго, была глубокая, хотя изъ робости въ тайнѣ душъ сокрытая. Но промыслъ Божій въ сей великій и радостный день готовилъ новое смущеніе для злодѣйственнаго Іоны Табеллярова. Когда дѣдъ мой по исконно благочестивому обычаю, послѣ литургіи божественной, вкупѣ съ причтомъ своимъ, въ предшествіи св. иконъ, съ животворящимъ крестомъ Воскресшаго, отправился къ помѣщику Табеллярову для отслуженія пѣснопѣнія пасхальнаго и благословенія трапезы, то по приближеніи къ дому Табеллярова узрѣлъ многолюдное общество, на балконѣ находящееся. Дѣдъ полагалъ, что Табелляровъ устрашенный во храмѣ видимымъ дѣйствіемъ Божіимъ, желаетъ вознести Господу благодареніе и смиренное покаяніе. И свои думы передалъ отцу діакону. Но сей старецъ отвѣтствовалъ: не мнится мнѣ въ душѣ боярской, ни сокрушенія во грѣхахъ, ни покаянія въ душѣ; а страшусь сей встрѣчи торжественной, предвидя нѣчто лукавое; ибо отъ лукаваго сердца исходятъ не токмо помышленія злая, но и дѣянія злостныя. Въ сихъ размышленіяхъ шедшіе прибли- / 41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4