себя таковой часъ смертный. А Табелляровъ приблизившись къ дѣду паки ласкательно и умиленно произнесъ: хощеши ли дать благословеніе псамъ моимъ? — На сіе дѣдъ твердо отвѣтствовалъ: иди отъ меня сатана и не искушай раба Господня. — Такъ, такъ, тихо отвѣтствовалъ Табелляровъ, и изъ злонравной гортани его излилась новая команда ко псамъ обращенная—совлечь съ дѣда все одѣяніе, дабы въ наготѣ оставить тѣло его бренное. Въ страхѣ и трепетѣ творилъ дѣдъ молитву, яко Іовъ многострадальный: нагъ родился, нагъ и отыду, милосердый Господи, къ Тебѣ! Обнаживъ дѣда, Табелляровъ вышелъ изъ своей окаянной храмины, оставивъ, для вящаго страха, псовъ съ дѣдомъ моимъ, яко Даніила во рвѣ львиномъ. Моленіе ко Господу страдальца было услышано всеблагимъ Промыслителемъ', а лютые псы не прикоснулись къ дѣду. Но, чрезъ краткое теченіе времени, Табелляровъ возвратился въ храмину, гдѣ дѣдъ находился отъ наготы тѣла въ устыженіи, и сей лютодѣйственный извергъ привелъ превеликое множество гостей обоего пола и даже съ чады и въ наготѣ представивъ имъ дѣда моего, отчего между всѣми произошло смѣхотвореніе превеликое, къ устыденію дѣда вящему. Ибо сія лютость нравовъ была обычной свойственностью родовъ благородныхъ. Въ обнаженномъ видѣ дѣдъ возвратился къ семейству своему въ домъ досточтимаго отца діакона, предрекавшаго дѣду скорбь отъ лютости Табеллярова. Прикрывъ наготу грѣховную, дѣдъ воздалъ благодареніе Господу за избавленіе отъ смерти житія своего, не питая обиды въ душѣ своей къ оскорбителю, и приступилъ къ устройству семейному, совершивъ куплю домика, отъ предшественника оставшагося. Устроивъ убогое житіе свое и получивъ ключи отъ храма Божія, дѣдъ въ первый день воскресный приступилъ къ со39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4