27 онъ былъ человѣколюбивъ и сострадателенъ къ бѣднымъ. Такъ онъ имѣлъ обыкновеніе часто ходить тайно по тюрьмамъ и богадѣльнямъ сколько для подаянія милостыни, столько же и для утѣшенія бѣдныхъ и несчастныхъ. Каждый день приходило къ нему множество нищихъ; и онъ—мало того, что кормилъ ихъ, надѣлялъ еще или деньгами или, кому было нужно, одеждою. Но всего болѣе заботился о благостояніи церковнаго причта. Не могъ смотрѣть онъ равнодушно на несчастнаго сироту и бѣдную вдову. Всѣ бѣдные изъ духовнаго званія были на его собственномъ пропитаніи. И въ своей келейной жизни онъ былъ таковъ же, какъ и въ пустыни: ежедневно исправлялъ иноческое правило съ извѣстнымъ количествомъ земныхъ поклоновъ. Даже и въ преклонныхъ лѣтахъ не оставлялъ сего правила и, если не могъ класть земныхъ поклоновъ, то стоялъ на колѣнахъ. Ежедневно ходилъ въ церковь и имѣлъ обыкновеніе по прочтеніи на литургіи кѣмъ-либо поучительнаго слова, объяснять это слово для большаго вразумленія слушателей. Такъ во всю жизнь своего архипастырства, Иларіонъ пребывалъ на святительскомъ престолѣ, яко свѣтильникъ на свѣщницѣ, свѣтло осіявая всѣхъ и каждаго своими добрыми дѣлами! За всѣмъ тѣмъ, и сей по истиннѣ добрый пастырь, не избѣжалъ коварства злыхъ людей. Подъ конецъ своей жизни, Иларіонъ лишился зрѣнія отъ многихъ слезъ, проливаемыхъ имъ въ молитвѣ. Тогда нашлись злонамѣренные люди, которые предложили ему, будто изъ состраданія, чтобы онъ оставилъ святительскій престолъ и удалился на покой въ свою любимую Флорищеву пустынь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4