130 ІдІІгзг‘ Г вовсе пе страшна. Сѣкаторъ не давалъ ему ни одного чувствительнаго удара: онъ или разсѣкалъ лозой только воздухъ, не касаясь тѣла, или, сильно размахнувшись лозой, чтобы отвести глаза учителю, чуть-чуть прикладывалъ ее къ тѣлу. Наказывавшіе хорошо видѣли это, но молчали, потому что всѣ начальники и наставники, за весьма рѣдкими исключеніями, были съ доброй душей. Они жалѣли наказуемыхъ и старались исправить ихъ болѣе страхомъ наказанія, чѣмъ причиненіемъ имъ мучительной Физической боли. Замѣтивъ, что сѣкаторъ слишкомъ усердно начинаетъ пускать въ дѣло свою лозу, они тотчасъ останавливали его словомъ: «Довольно»! Болѣе строги, чѣмъ учителя, были инспекторы. Причиною ихъ большей строгости была не жестокость ихъ характера, а—самая должность. И инспекторы не менѣе прочихъ лицъ училищнаго персонала любили своихъ учениковъ,' и они не менѣе другихъ жалѣли ихъ. Но имъ приходилось, по своей должности, сталкиваться со всѣми проступками учениковъ, изъ коихъ нѣкоторые бросали тѣнь на нравственное состояніе всего училища, а потому требовали и болѣе строгой кары для сво его пресѣченія. Достигало ли наказаніе розгами той доброй цѣли, какая имѣлась въ виду педагогами стараго времени, при употребленіи этой мѣры наказанія? На этотъ вопросъ я отвѣчаю слѣдующими сдовами бывшихъ учениковъ училища, которые сами испытывали это наказаніе. «Для учениковъ способныхъ, но залѣнившихся, а также для шалуновъ, не слушавшихъ ни внушеній, ни убѣжденій, наказаніе розгами, но только въ самыхъ умѣренныхъ дозахъ, быю полезно. Испытавши чувствительную Физическую боль отъ розги, сказанные ученики, естественно, не желали испытывать эту боль въ другой разъ и исправлялись: лѣнтяи принимались за дѣло, шалуны и вообще неблагонравные ученики переставали, на время по крайней мѣрѣ, быть таковыми. Но г ^ шп~ [д Э'н. пЛ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4