ПЁШ3 '* Г даяніемъ, которымъ добрыя крестьянскія хозяйки снабжали школьника въ изобиліи, подавая ему лучшіе куски съ своего стола. Сытно пообѣдавъ на заваленкѣ чьего нибудь дома и утоливъ жажду деревенскимъ квасомъ, онъ отправлялся въ дальнѣйшій путь. Радость предстоящаго свиданія съ друзьями облегчала ему трудности пѣшаго хоясденія и не давала | ему чувствовать особеннаго утомленія. Тѣмъ не менѣе усталость, современемъ, брала свое: въ ногахъ начинала чувствоваться слабость и изнеможеніе. Тогда онъ выбиралъ живописное мѣсто на опушкѣ лѣса или на берегу рѣки и садился, чтобы дать отдыхъ своимъ, утомленнымъ ходьбой, ногамъ. Здѣсь, въ тиши уединенія, въ воображеніи его начинали рисоваться картины роднаго лѣса, куда такъ недавно ходилъ онъ съ своими товарищами за грибами и ягодами,— рисовались картины и родной рѣки, въ которой такъ недавно удилъ омъ съ друзьями рыбу. При этомъ мысли его переносились въ родной домъ* вспоминалъ онъ своихъ отца и мать, маленькихъ братьевъ и сестеръ, которыхъ всѣхъ такъ горячо любилъ. Предъ нимъ возставали милые образы ихъ съ лицами, отуманенными глубокою скорбію, по случаю его изчезновенія изъ училища, о которомъ, вѣроятно, дано уже было имъ знать училищнымъ начальствомъ. Онъ, какъ бы воочію видѣлъ тяжелую печаль ихъ, ихъ жгучія слезы, вслѣдствіе неизвѣстности судьбы его, ихъ любимаго сына—первенца, о которомъ они съ такою нѣжностію заботились, на воспитаніе котораго тратили свои послѣднія небогатыя средства. Ему становилось чрезвычайно жаль ихъ- седце его охватывала давящая тоска, и слезы ручьями лились изъ его глазъ. Въ головѣ его зарождалась уже мысль измѣнить направленіе своего пути и повернуть на другую дорогу, ведущую къ родинѣ. Но стыдъ предъ родными и знакомыми за совершенный имъ проступокъ, грозный призракъ учили- і ща съ его скучною и трудною жизнію и страхъ грозившаго ; ему наказанія—съ одной стороны, и неодолимое желаніе \ Т
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4