Подъ ней безбрежна степь дымится И въ вихряхъ свищетъ ей бѣда. И все ей гибель! . . . Такъ, мой Вѣчный Такъ страждетъ здѣсь душа моя! Когда жь, услыша плачь сердечный, Усыновитъ любовь Твоя Изгнанниковъ изъ райской доли, И дѣти праха сей юдоли, Какъ утромъ чистая роса, Взойдутъ къ Тебѣ на небеса? . . . Тамъ день горитъ незаходимый: Онъ ясенъ, какъ любовь; онъ тихъ, Какъ чистая мольба святыхъ: Въ немъ постижимъ Непостижимый! О, сколь прекрасенъ Твой чертогъ, Отецъ вселенной, щедрый Богъ! Что человѣкъ въ душѣ лукавый? Забылъ онъ небо на землѣ, Глотая дымъ бѣгущей славы . . , Слѣпецъ, безъ посоха, во мглѣ, Душѣ голодной ищетъ пищи: Онъ ищ етъ жизн и —>на кладбищѣ!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4