ваній. Сіе наипаче доказалѣ собою описываемый нами АвторЬ. Сложеніе его было нервное, вѣ высочайшей степени удобораздражимое; пасмурная погода ивсякое огорченіе поражало его необыкновенно и тяготило безЪ мѣры. Дарѣ — настоящаго Генія. Можно привести этому два свидЬтельства: первое собственноручную его записку, дѣланную имЬ о себѣ для бывшаго извѣстнаго Доктора Трофимов- скаго и найденную по смерти при разборѣ бумагЬ. ВЪ сей запискѣ говоритЬ онЪ , что вЬ іб лЪтЬ онѣ уже имѢлЪ такое воображеніе, что для него пищи вЪ семЬ мірѣ не было —отЬ чего онЬ не рѣдко приходилѣ вЪ отчаяніе. Второе, что онѣ писывалЪ всегда не приготовляясь, а когда только внутренняя сила его приходила вЬ сотрясеніе. ВЬ это время взорѣ его дѣлался необыкновенно сверкающимъ и разноцвѣтнымъ, и вЬ это-то время онѣ изливалЪ мгновенно негодованіе свое на пороки и гнусности людей. Природа , особенно, кажется, влила вѣ душу его чувство отвращенія ко всему несправедливому
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4