b000002542

отдельно — приборы для прицеливания. Из угла нешу- точно повернут был в вашу сторону настоящий станко- вый пулемет, разбираемый и собираемый трижды вд ен ь и даже без выходных. Арсенал довершала аптечка с красным крестом, как бы подчеркивая серьезность об- становки. Но если первый курс литфака наполнял комнату сво- им гомоном, тучи рассеивались, и даже военрук Ковалев, крупный бритоголовый мужчина в полной командирской форме, только без петлиц, не мог удержать улыбку, ко- гда девчуШка с косичками, запинаясь, путала признаки отравления ОВ — ипритом и люизитом. Сегодня Ковалев вошел строгий. Губы сжаты, на ще- ке складка. Едва расселись, как в коридоре завыла си- рена. Все переглянулись, уставились на Ковалева. — Химическая тревога. А-деть противогазы! Анатолий так и не успел подойти к Новелле, она во- шла последней. А сейчас все в противогазах. Попробуй, обменяйся взглядом. Все на одно лицо. Дышат тяжело, аж втягиваются и западают резиновые щеки, клапаны хлопают, а стеклянные глаза таращатся безо всякого выражения... Картина! «Маскарад номер два, — улыбнулся про себя Анато- лий. — Под Новый год — гражданский, сегодня — воен- ный. А в промежутке — учлетовский: шлем и очки. Так из-под маски и не вылазишь!» У тех, кто отвечал возле доски, голос в противогазе какой-то замогильный. Наконец-то отбой! Лица у всех красные, потные. Военрук объявил, что усвояемость поч- ти не снизилась, примерно девяносто процентов против обычной. Как это он определил? В коридоре Анатолий подошел к Новелле, начал было с вопроса, но тут же осекся. Такого отсутствующего, ле- дяного лица никогда не было даже у нее. Прошла мимо, задела плечом и посмотрела в его сторону, как в пустоту. — Нов! Не оглянулась. Ни разу не повернулась и на консуль- тации. Не пришла и в городской читальный зал. Анатолий задумался. Конечно, их видели с Аськой, когда шли в театр. Но если и донесли ей, зачем верить кому-то, а не мне? «Объяснились бы! А то — молчит. Что ж, у него тоже самолюбие». Г, 4