b000002542

навсегда связывали. «Немедленно жениться!» Две таких свадьбы — и свидания прекратились. В облике Антона Семеновича, в его отношении к лю- дям сквозило что-то рабочее. Тоня видела в нем челове- ка той же ясности и прямоты, которую любила в Нико- лае Островском. Всего удивительнее оказалось, что Макаренко не отделял педагогику от литературы: писатель, по его мне- нию, лучший педагог, потому что владеет силой воздей- ствия на душу читателя. Раздумывая, с чего начать, он обратился не к трудам Яна Амоса Каменского, а прямо к Горькому. — Главное — душу человека надо сделать нашей... Что еще влияет на душу с такой силой, как литература? Тоня впервые поняла разницу между политическим образованием и политическим воспитанием. «Вот, например, Борис Блюстицкий, — подумала она, — рассуждает правильно, знает, где что сказать, и все-таки ему не веришь. А Сережа, что бы ни ляпнул — не подведет». — О воспитании человеческих душ в теперешних школах еще не думают, — слышался ровный голос лек- тора. — А это — самый важный вопрос. Если мы не вос.- питаем человеческого чувства, значит мы ничего не воспитаем. Нам не нужно упрямых и сильных эгои- стов, нам не нужно и добреньких слюнтяев. Нам нужна волевая активная личность, для которой перспективы его большого коллектива являются перспективами личньі- ми. Он говорил о воспитании чувства ориентировки. Здесь Тоня пока что полагалась на интуицию: поступать, как подскажет сердце. — Мы научились быть счастливыми в том высочай- шем смысле, когда счастьем надо гордиться. Мы научи- лись быть счастливыми в работе, в творчестве, в победе, в борьбе. И право на труд в советской стране — не просто право на зарплату, это право на творчество. Я очень счастливый человек, товарищи, — с улыбкой за- ключил Антон Семенович. Студенты долго и горячо аплодировали. Шумели, сбивались кучками. — В «Красной Нови» печатают «Флаги на башнях». Сила!