b000002542

нату, взбила подушку и матрац, как у Тони никогда йб бывает, напоила чаем с вареньем, к ногам — буты» лочную грелку, а бумагу и карандаш отобрала. Больнои неловко от такого внимания. Вот Вика тоже чуткая душа, но у нее все из рук валится. А разве она способна что-нибудь запретить? Перед Катею — просто размазня. Тэня попросила вернуть бумагу. — А ты лучше помечтай о чем-нибудь. Или о ком- нибудь... Ну, например, о своем В... — О каком В.? — Тоня испуганно поднялась с по- душки. — Ася говорила, что ты влюблена. А кто ей сказал, не знаю. В. — это Витька Лодочкин, да? «Аська залезла в мой дневник... Ах, какая подлость. Как странно глядит на нее Катя. Почему она покрас* нела?». — Нет, не Витька. — Правда? — Милая, да с Витькой мы друзья чуть не с пеленок. Он для меня попросту подруга. Он и вырос в девчачьем окружении: девять сестер!* В пятом классе немка Екате- рина Аполлоновна (мы звали ее Картина Панталоновна) вызвала Витьку к доске и спросила: из скольких человек состоит их семья. Витька отвечает, что из двенадцати. «Вас? Вас? — испугалась Картина и перестроила воп- рос: — Сколько детей имеют ваши родители?» — «Цейн киндер». Тогда Картина пошла на хитрость: «Сколько у тебя братьев и сестер?» Никак не могла пове- рить! Катя присела на кровать и слушала с нескрываемым интересом. Тоня видела это и продолжала: —*И дружил он только с девчонками. Мы с ним учи- лись до самого седьмого класса, вместе поступили в ФЗУ и на рабфак. Я скажу тебе больше: по вечерам мы люби- ли с Витькой посещать городской сад. Денег у нас с ним на это не было и приходилось прикидываться влюблен- ными: перелезаем через забор, и под руку выходим из аллеи на глазах у сторожа. Так что, Катенька, с моей стороны никакой опасности нет, — лукаво улыбнулась Тоня. — А ты огкуда знаешь? — вспыхнула Катя. — Аська растрепалась!