b000002542

За столом в посконных портах и рубахе сидел боро- датый, взлохмаченный Сергей — отец, рядом с ним в роли матери студентка незнакомая, должно быть, со старшего курса. У окна за прялкой — красная девица с привязанной русой косой. — Гляди, это же, ей-богу, Тоня, — зашептал Мурка. Занавес передвинулся, и зрители снова увидели крыльцо, которое медленно погружалось во тьму. Залая- ли собаки. — Интересно, где они достали собак? — Это Витька лает. Вдруг осветили зал. В дверях появился никому не знакомый старик в лаптях, в расшитой красными пету- хами косоворотке чуть не до колен, сгорбленный, лысый, с рыжей, клином, бородой и*с шишкой на носу. Он прошествовал через весь зал, взошел на сцену и обратился к зрителям: — Почтенные! Зычный голос этот мог принадлежать только декану Боброву. Зал захлебнулся от рукоплесканий. — Мир — народ, стары, малы, усаты, бородаты, хо- лосты, не женаты, — продолжал дружка. — Стрельцы, борцы, кулашные бойцы, удалые добры молодцы, умни- цы-молодицы, сизые голубицы, белые лебедицы, красные девицы, брови щипаны, рожи мазаны, носы тянуты, ста- ры старухи, маленькие ре.бята, все гости полюбов- ные! Явилась сваха и под новый грохот 'рукоплесканий потянула Боброва за рукав в избу. При свете керосиновой лампы невеста по-прежнему прядет, хозяева — на печи, самовар и чашки убраны, на столе кружка. Бобров взял ее, поднес ко рту и воззрился на Тоню. Невеста вскочила, наполнила кружку квасом из глиня- ного кувшина, стоявшего. на подоконнике, с поклоном поднесла. — Ты подумай, — затормошил Асю Мурка. — Какая она высокая в этом сарафане... не идет, а плывет. Вам, девчатам, носить бы не стрижку, а такую вот древнерус- скую косу. — Или такой каракуль, как у тебя. Пока хозяева притворялись, что не догадываются, за-