b000002542

га — арачки в зрачки. Он потянулся к ней, но не поцело- вал, а только подышал, как на зеркало. — Мне пора, ты знаешь теперь, — сказала она и встала. Анатолий летел с этого неожиданного свидания как на крыльях. Вдруг не выдержит, разбежится, прыгнет, и сам себе улыбнется во весь рот. «Новеллка... нет, какая девушка! Кто бы мог подумать? И она к нему неравно- душна, он понял это». В своем восторге он как-то забыл даже про ее горе. Вернулся в парк и здесь, выбирая пустынные аллеи, присочинил своим «Половинкам» окончание. Как всегда, складывалось не совсем то, что хотелось выразить автору: «...Минуло и это поветрие злое. Мы в парке до света гуляем с тобою. Ты горькой полынью дышала-немало, любя вполовину, других обнимала. Но шаг твой и шепот, ладонь и молчанье — не лед и не опыт, а чудо и тайна... То вздрогнули внове два сердца — две части смешного, земного, нелегкого счастья!». Который день Тоня прорабаты- ПРОБЛЕМА вала Белинского, Чернышевского, СЧАСТЬЯ Добролюбова, но о теме и проблеме не находила ничего. Тема и пр^блема... Каждый день слышишь на лекции. А попробуй их различить! За окнами читального зала смеркается. Мурка вклю- чил настольную лампу, вокруг тоже засветились зеленые абажуры. Вон лохматый Сережа склонился над книгой и вс.е теребит свой чуб, накручивает на палец. Крути не кру- ти —кудрявым не будешь. Усидчивость у Сережи дья- вольская, для других совершенно непостижимая. Отведет глаза от страницы, поглядит в потолок, точно разыски- вая там истину, и снова в книгу. Осмотрит перо, снимет с него пальцами соринку и неторопливо выводит что-то своим крупным круглым почерком, с сильным нажимом. И хоть бы раз оглянулся. А вон у окна Вадим. Этот, пожалуй, не столько чита- ет, сколько поглядывает по сторонам. Ему видно, как Мурка Перчиков что-то шепчет Тоне. Та заглядывает к йему в тетрадь и давится от смеха. 3 Н. Тараксен. 33