b000002542

По второй демобилизации разом со КАКИМОНО БУДЕТ старшими возрастами отпускали студентов. Анатолий в своей землян- СЧАСТЬЕ? ке Собирал чемодан и перетряхивал вещмешок — что взять с собою, что бросить. Через час, сказано, подадут машину. — Толь! Значит, расстаемся? Миша Омельченко нажал коленом на чемодан друга, помог защелкнуть замки и уселся сверху. Анатолий при- сел На свой узел. — Пуд соли съели, художник. Как на грех, спирт кончился, а попрощаться бы надо. Взял вот в Воентор- ге... Давай, что ли? Старшина достал из кармана синего своего галифе круглый флакон тройного одеколона. Посмеялись, по- том поочередно приложились, отпили поровну. — Ух, и дрянь! — выдохнул киномеханик и забросил посуду в угол. — Что бы тебе, друже, подарить такое на память? — А я вот знаю. — Анатолий с трудом снова раскрыл чемодан, покопался, достал фотоаппарат в футляре из кожзаменителя. — На, держи. «Иконта» шесть на шесть. Та самая. — Спасибо. Держи и ты. — Миша подмигнул й вы- тащил из кармана новенький трофейный браунинг. — Пригодится на гражданке, мало ли что. Бери-бери,— добавшГон, заметив нерешительность Анатолия. — Ниг- де не числится. — Спасибо. Пиши, брат. На мой адрес. — А мне служить, как медному котелку. Не решаюсь пока на гражданочку, отвык. В сверхсрочники подаюсь. Питаться буду с комсоставом и спать до скольких захо- чу. Ну, бывай, студент! Каждому демобилизованному выдали по мешочку муки. Как-то само собою определилось, что сухопарый сержант с черным чубом, отчаянной веселости, бывший феодосийский рыбак, оказался старшим вагона, куда попал Анатолий. — Ребята! А ну давай тряпки таскать! Погрузились быстро. Эшелон двинулся на восток, в Россию. В полуоткрытую дверь вагона Анатолий следил, как уходили вспять, будто нехотя отставали от поезда