b000002542

Ясно одно. к счастыо надо стремиться. Надо верить. Счастье надо беречь. Окна синеют. А телефон так за всю ночь и не звяк- нул. Тоня открывает тетрадь дежурств. На каждой стра- нице повторяется одна и та же фраза, только почерки разные и подписи: «За время моего дежурства ничего не произошло». А вот это уже интересно! На днях дежурил Сергей: «За время моего дежурства а б с о л ю т н о ни- чего не произошло». В этом «абсолютно» была студенческая лукавинка, скрытая насмешка над устроителями уже ненужных де- журств. А последняя запись выглядит так: «За время моего дежурства, как и следовало ожидать, судя по пре- дыдущим, решительно ничего не произошло. Волоцкая». Ай да Новелла, юс мелькающий! На лету подхватила эстафету юса большого. Тоня обмакнула перо и, хмыкнув совсем по-студенчески, настрочила: «За время моего дежурства не лроизошло ни пожара, ни землетрясения. И вообще — во имя чего все это? Не пора ли прекратить пустую трату человеческой энергии?» Ты ли это, Анатолий Ветров, идешь У БРАНДЕНБУРГСКИХсебе, шагаешь по Лихтенбергу? И ВОРОТ так тебе здорово дышится весенним берлинским воздухом образца 1945 года. Оттрепетали белые флаги в окнах столицы, отра- довались и отбоялись беспокойные, недоверчивые глаза. Мирно шествуют жители, не обращая внимания на воен- ных. Ну что за прелесть, например, эта гейневская меде- лейн в строгом, пепельно-сером костюме, с холодным си- ним взглядом из-под заостренных ресниц! — Заген зи, битте, во ист Александерплац? — остано вил ее Анатолий, хотя отлично видел отсюда дымно-се- рую громаду Бранденбургских ворот. Он с удовольстви- ем послушал ее картавый говорок, кивнул в ответ на вежливый указующий жест, улыбнулся и шутливо от- козырял. Потом глянул вдогонку. Вздохнул. Анатолия, как бывшего студента литфаковца, началь- ство откомандирОвало в Берлин — центр «для приобре- тения культимущества», так говорилось в документе. Шел он в университетскую библиотеку, чтобы подобрать книги на русском языке для раненых. Анатолий почти не удивлялся развалинам: довольно