b000002542

его нет. Зачем же в их годы, такие неподходящие для одиночества, томиться врозь? Разве так зазорно вдове фронтовика выйти замуж за бывшего боевого офицераЯ. — А хорошая пара из нас получилась бы, — приоб- нял он Тоню и заглянул в глаза. Будто искры побежали по всему телу от крепкой его руки. «Ну что ты, сердце мое, так заколотилось? Боишь- ся — не выдержу? Боишься, приникну к мужскому на- дежному плечу, хотя бы выплакать свое горькое бабье одиночество? Ох, сердце-сердце! Ты вечно на страже, будто и не мое вовсе, а Толькино». Отодвинулась, насколько позволяли тесные сани. — Нет, пары из нас не получится. Если и погиб, ни за кого бы не вышла. Но он жив! Понимаете, я чувствую. Наверное, сушествуют в природе какие-нибудь биотоки, которые связывают очень близких людей через все рас- стояния... И шлет он свои позывные: «Я жив. Жив. Жди». А вы разве знаете точно, что с вашей женой? Может быть, жива? — Едва ли. Эшелон попал под бомбежку. Но если бы она жила вот тут, в одном селе. все равно пришел бы к тебе. Я и раньше не считал этот брак окончательным. — Война не такое время, чтоб исправлять ошибку. Пусть жена окажется в равных с вами условиях. А то, небось, тоже ждет. Верит. — И вечно ты жмешь на мораль. Это тебя литера- тура испортила. — Не ты, а вы. — Ну ладно, ладно мир. Сани подкатили к райклубу. Совещание давно нача- лось. В перерыв к Тоне подбшел Дмитрий Сергеевич. — Как вы дѵмаете, Антонина Михайловна, сколько денег сдала школа в фонд обороны? — Двести восемьдесят рублей. — Отстали, заочница. Без двух тыща! — Он развер- нул квитанции. — Откѵда? — Не догадываетесь? А мы без ведома «режиссера» все каникѵлы гастролировалч. В трех соседних колхозах и даже вот в этом клѵбе свой порядок навели. Дежурили все наши ребята. Я без вас с, ног сбился! И гример, и суфлер...