b000002542

«Ты там не турбуйся, — диктовала он а .—Живем мы ни хорошо, ни плохо, а так, в натруску». Евдокия Егоровна очень споро пряла на самопрялке и все вязала и вязала носки. — Зачем вам так много? — Много? — засмеялась та. — Да мне бы еще столь- ко, да еще полстолько, да четверть столько — все равно мало... Я ж солдатикам на фронт вяжу. Да еще вареж- ки... Бачь, яки гарны? На больших пушистых варежках был вывязан не только большой палец, но и указательный. — А это для чего? — Как для чего? А чем же солдатик курок будет надавливать? Это особый фасон. Фронтовой. — А где вы шерсть берете? — В колхозе богато. И вам дадут. Хочешь, я тебя научу? И прясть и вязать. Если придумали бы сегодня некую «лупу времени», синюю и громадную, как озеро Иссык-Куль, и навели ее на зимнее село 1942 года, затерянное в высокогорной котловине Киргизии, то можно бы рассмотреть домик: это школа. Вечер. В одном из классов идет занятие лит- кружка. При свете керосиновых ламп можно увидеть десятиклассников, местных — в платках и полушубках, и эвакуированных — в летних пальто, шарфах, шапоч- ках. У литкружковцев в руках вязальные спицы. У Ан- тонины Михайловны — тоже. Не глядя, она быстро дви- жет ими перед собой — вяжет, на минуту остановится, подышит на пальцы, и снова за работу. Кто вязать не научился, рыхлит и расщипывает шерсть. Готовые носки отправляют фронтовикам. Есть в этой картине простота и наивность плаката. Но что поделаешь! Все это, к счастью, было. К счастыо для того же сегодняшнего десятиклассника, который не прочь поиронизировать над трудной молодостыо своих старших сестер и братьев. Но при чем тут занятие литкружка? Ах, да: разучи- вают новую песню. Костя Дождиков, москвич, у которо- го редкий слух, дома, по радио «схватит» мелодию и за- пишет слова, а после напевает Матвею Махоткину, пока тот не подберет мотив на своей трехрядке. И разучивают: